27 сентября, Понедельник
 

10 песен из советской киноклассики

Лучшие и самые любые песни нашего детства и юности – в сегодняшней музыкальной подборке.

Есть только миг («Земля Санникова», 1973)

Несмотря на широко распространенное мнение о том, что Олег Даль сам поет в фильме, это не совсем верно. Даль действительно участвовал в записи трека на музыку Александра Зацепина и словами Леонида Дербенева, однако позднее песня была перезаписана – и про «призрачно все в этом мире бушующем» для фильма спел Олег Анофриев.

Мохнатый шмель («Жестокий Романс», 1984)

Романс Андрея Петрова на слова Редьярда Киплинга на самом деле называется «А цыган идет», но «Мохнатый шмель» в исполнении Никиты Михалкова прижился лучше. В оригинале стихотворения вместо «цыганской звезды кочевой» упоминается «цыганский паттеран» (romany patteran) – путеводный знак из двух перекрещённых растений разных пород. Это своего рода компас и одновременно послание.

Три белых коня («Чародеи», 1982)

Изначально планировалось, что песню от лица девочки споет тоже девочка – за юную актрису Аню Ашимову – должна была спеть Света Степченко. И она даже спела, но композитор Евгений Крылатов запись не одобрил. Начались поиски замены, но все претенденты не звучали так как нужно. И тут на запись – случайно! – заглянула проходившая мимо студии 27-летняя Лариса Долина, уже к тому моменту известная джазовая певица. Первый же дубль, спетый детским фальцетом, был взят в финальную версию телефильма.

Александра («Москва слезам не верит», 1980)

Песню, вообще-то, планировали написать про Екатерину, главную героиню, но автору стихов – Дмитрию Сухареву – понравилась и молодая актриса Наталья Вавилова, и то, как звучит ее имя. Удалось убедить и режиссера Владимира Меньшова, хотя когда он услышал имя Александра, очень удивился – при чем здесь какая-то Саша, когда фильм про Катю. Музыку написал известный бард Юрий Никитин.

Ветер перемен («Мэри Поппинс, до свидания», 1984)

В квази-музыкальной сказке о суперняне в музыкальном плане переозвучили всех. За исполнительницу главной роли Наталью Андрейченко пела Татьяна Воронина, а за Лембита Ульфсака – Павел Смеян. Впрочем, из-за сильного эстонского акцента актера за него и говорил в фильме Александр Абдулов.

Разговор со счастьем («Иван Васильевич меняет профессию», 1973)

Одну из самых известных песен, написанных для кино дуэтом композитора Александра Зацепина и поэта Леонида Дербенева, на экране как бы пел Леонид Куравлев в роли жулика Жоржа Милославского, а на самом деле записал Валерий Золотухин.

Нежность / Опустела без тебя земля («Три тополя на Плющихе», 1968)

Песню, написанную Александрой Пахмутовой и поэтами Сергеем Гребенниковым и Николаем Добронравовым, к выходу фильма «Три тополя на Плющихе» уже знала вся страна и обожали советские космонавты и летчики. Запись в исполнении Майи Кристалинской до сих пор считается непревзойденной, впрочем, и в фильме она то же есть – в финале она звучит по радио, а в начале картины ее поет актриса Татьяна Доронина.

Неаполитанская песня / Уно, уно, уно, ун моменто («Формула любви», 1984)

В процессе съемок фильма Александру Абдулову и Семёну Фараде стало обидно, что их персонажам не «выдали» свою песню, и они предложили Марку Захарову изменить ситуацию. Режиссер решил не спорить и отправил слуг графа Калиостро к композитору Геннадию Гладкову. Сильно уставший Гладков тоже был не готов спорить, отрыл рояль, ударил всеми пальцами по клавиатуре и запел довольно противным голосом: «Уно, уно, уно, ун моменто!». Это была единственная фраза, которую он помнил из итальянского. Семен Фарада вспоминал позднее о записи: «Первый раз мы спели — они попадали. Второй раз — попадали… Мы сняли наушники, пришли к ним и говорим: «Если вы так издеваетесь над нами, возьмите вокалистов. Не надо так реагировать, мы же всё видим». И Гладков очень точно сказал: «Как вы не понимаете? Каждый ваш вокальный прокол — это победа».

Нам нужна одна победа («Белорусский вокзал», 1971)

Андрею Смирнову, режиссеру фильма, пришлось долго уговаривать Булата Окуджаву написать песню. Окуджава в тот момент был увлечен прозой и отказался практически наотрез. Однако после просмотра рабочего материала бывший фронтовик согласился, фильм его зацепил. Запись всем далась с трудом, Нина Ургант, сыгравшая сестру милосердия Раю, никак не могла допеть песню до конца. Очевидцы записи вспоминали: «Дубли шли один за другим, и она убегала с площадки в слезах. А потом пошел тот, единственный, который мы все знаем. Очень тихий голос. Очень ровный. Сила в нем разгорается — как пожар, как набат, как беда! Плачет Леонов, по-ребячьи, взахлеб, кусает губы Сафонов, по суровому лицу Глазырина сквозь сомкнутые веки текут слезы. А женский голос звенит такой мощью, такой сокровенной клятвой…»

Смуглянка («В бой идут одни старики», 1974)

У созданной в 1940 году песни Анатолия Новикова и Якова Шведова была очень странная судьба. Заказали ее для киевского военного ансамбля и посвящена она была Григорию Котовскому, революционеру, уголовнику и командующему дивизией. Однако до начала великой отечественной войны песню ни разу не исполняли, даже оригинальные ноты были утеряны. К счастью у авторов сохранились черновики, которые использовали для воссоздания произведения для ансамбля Александрова, и песня тут же стала хитом. В фильм «В бой идут одни старики» ее включил лично режиссер Леонид Быков, который помнил песню с детства, еще в исполнении фронтовиков.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

???????@Mail.ru